Алексей Степанов ВВЕДЕНИЕ БИОГРАФИЯ ШЕДЕВРЫ ПЕЙЗАЖИ ЗВЕРИ
ПОРТРЕТЫ ПОЕЗДКИ ПЕДАГОГ ГРАФИК ЦИТАТЫ
Степанов и Нестеров Степанов и Чехов Степанов и Левитан Степанов и Архипов Последние годы

   
Алексей Степанов Алексей Степанов

В феврале того же года Степанов дал в журнал новый и такой же мало удачный рисунок "Встреча". Невыразительно позируют действующие лица; между ними нет связи ни формальной, чисто композиционной, ни внутреннего психологического контакта. И тем не менее рисунок нельзя считать полной неудачей художника. Перечисляя, Степанов внимательно всматривался в каждый последовательно предстающий перед ним кусок натуры. Поэтому живо схвачены отдельные лица - офицер, дама, старик, хотя каждый из них и существует сам по себе, без какой-либо связи с другими компонентами. Лучшее в рисунке - пейзаж в пролете веранды и фигуры борзых. Трудно давалось Степанову начало творческого пути.
В дальнейших рисунках жанровый мотив становится живей; он крепче поставлен; действующие лица уже связаны общим выражением и единой композицией. В рисунке "Переправа" (1885, октябрь) по хлипким доскам жидкого мостика перебираются три охотника: два барина, с трудом хватаясь за перила, переползают мостик; за ними свободно и ловко переправляется егерь, при этом подтаскивая еще на ходу, упавшую в воду собаку.
Но подобные незамысловатые жанровые мотивы начинают встречаться в творчестве Степанова из года в год все реже и реже. Художника все больше занимает изображение животных само по себе. Все больше внимания отдает он пейзажу. В "Счастливой амазонке" (1886, сентябрь) от маленькой жанровой сценки, которую, очевидно, ожидали от Степанова, осталось только название. Главное в ней бешеная скачка двух борзых за лисой; маленькая, еле заметная фигурка амазонки проставлена, очевидно, только для того, чтобы можно было отчитаться перед редакцией. В эти годы Степанов вырабатывает характерный для его раннего творчества пейзаж, связанный со специальными интересами охотников, отчасти унаследованный от Прянишникова, но самостоятельно им переработанный. Теперь в его рисунках чаще всего изображается поздняя осень и зима - время разрешенной охоты: снежные равнины с лесом на горизонте, с кустарниками на первом плане или осенний пейзаж с "мелочами", то есть с мелколесьем, столь излюбленным охотниками.

Биография:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Постепенно художник овладевал анималистической темой в ее чистом виде, без примеси анекдота, в котором он уже не нуждался. В мае 1886 года в журнале появился первый рисунок Степанова, сюжет которого взят всецело из жизни животных, - "На стойке". Художник в нем изобразил трагическую встречу сеттера с болотной долгоносой птицей на маленьком луговом болотце. Пейзаж здесь не имеет особого значения, интересней характерные фигуры собаки и птицы. Особенно хорош сеттер; он охвачен охотничьей страстью, о том говорят вытянутое тело, вытянутая морда, горящие глаза, мокрый нос.
Так постепенно отпадает все, что делалось наспех, в угоду читателям журнала. В таких рисунках, как "На засадке" (1886, декабрь), многое уже предсказывает будущего Степанова: зима, лунная ночь, плетень, ворота из жердей, за ними стог, белая крыша дома. Пришли зайцы к заснеженному, крытому соломой сарайчику. Один из них, подстреленный, падает, перевертываясь в воздухе. Последний эпизод кажется излишним, позднее Степанов будет стараться избегать подобного рода эффектов.
В январе 1887 года он впервые в рисунке “На падали" для достижения нужного ему художественного звучания пользуется особыми свойствами угля или очень мягкого итальянского карандаша (по репродукции определить трудно).
Живописный, с растушевкой, с тонкими переходами от бархатисто-черного к мутно-серому, рисунок передает яркий лунный свет, пейзаж, полный призрачной таинственности, и четкие фигуры волков. Рисунок замечателен не только по знанию зверя, по точности передачи характерных движений волков, но и по цельности замысла, органической связанности волчьей группы как самой в себе, так и с пейзажем.
Степанов, теперь сам охотник, равный профессионалам в знании природы, преодолел уже трудности точной изобразительности. Наступала пора подлинного творчества художника. В июньском номере журнала в том же 1887 году появился новый рисунок Степанова "Подвывка". Очень близкий к "Гоп! Гоп!", первой картине Степанова, выставленной у передвижников в следующем, 1888 году, он, вероятно, послужил к ней эскизом. Яркий лунный свет; на заднем плане встает лес туманным силуэтом; вблизи на поляне две фигуры: рядом с двумя березками стоит мужик; приставив руки трубкой ко рту, он "подвывает" волков; сзади него охотник с двумя лошадьми сидит, прислонившись к дереву, и напряженно смотрит вдаль. Жутковатое настроение пронизывает это первое у Степанова изображение "волчьей ночи". Их будет много потом, и в каждой из них будет что-то свое. С большим знанием дела переданы позы и жесты охотников и сделан самый выбор пейзажа. Для профанов это просто лесная поляна, пейзаж, который мог бы быть легко заменен любым другим, но охотники оценят его охотничью "специфику". "Вабить (то есть вызывать зверя подвывкой) надо с полянки, с сечи", - говорит автор очерка "Волчьи разведки", помещенного в том же номере. В 1888-1889 годах Степанов создает для журнала подлинно мастерские рисунки. "По месту" - назвал художник охотничьим термином рисунок, появившийся в декабрьском номере за 1888 год. Бескрайняя снежная равнина; вдали чуть мерещится смутною тенью не то кустарник, не то лесок.
На первом плане, в центре страшная звериная схватка: борзая перегрызает горло волку, опрокинутому, поднявшему вверх ощеренную морду. Жуткая и в то же время красивая по силуэту динамическая группа двух сплетенных в смертном объятии, напряженных звериных тел. Градация тонов ведет постепенно от белого к серым оттенкам (снег, лес или кустарник) и дальше к наиболее темным, бархатисто-черным тонам главной группы, композиционно подчеркнутой и цветом, и центральным положением на первом плане изображения.
Очень красивый и верный природе рисунок "Глухари" Степанов поместил в августовском номере 1889 года. На просеке по надломленному, упавшему дереву, вытянув шею и туловище, распустив веером круглый хвост, пробирается глухарь; внизу под деревом прячется глухарка. Движение птицы, направление ствола соподчинены диагональной композиции. Художник уже оставил далеко позади период наивной изобразительности, когда он рисовал как можно более точно предмет за предметом, не объединяя их еще ни воздухом, ни светом, не выделяя композиционно главное, почти перечисляя детали.


Далее: Биография, стр.7





Алексей Степанов, 2007-2015. Контакты - alex (а) alexey-stepanov.ru